Виталий Камышев – В чем интрига украинских выборов.

22.01.2019 0 Автор Taran

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

В Украине набирает обороты кампания по выборам президента. По отношению к ней в России так или иначе высказываются как СМИ, так и самые разные политические силы. Что касается российской власти, тот тут всё предельно ясно: Кремль ведет против Украины войну, в том числе и войну информационную, так что содержание и стилистика освещения «госпропагандонами» украинской предвыборной кампании в целом не изменились — в Украине ад; всё там нелегитимно, неправильно и комично.

Гораздо любопытнее проанализировать то, что пишет об украинских выборах российская оппозиция разного толка.

Кстати, именно сейчас оппозиция Путину, похоже, окончательно структурировалась. При этом внутри страны оппозиции как серьезной силы почти нет, есть лишь фейковая типа партии «Яблоко» или совсем уж смешной партии Ксюши Собчак с «белым клоуном» Димой Гудковым, и маргинальные малочисленные левые или правые (либертарианцы Михаила Светова) группки и секты. И — отдельно — есть Навальный.

А вот в эмигрантской среде можно наблюдать какую-то серьезную теоретическую работу, выдвижение неких программ и учреждение собственных институций. Под эгидой Михаила Ходорковского прошел форум в Берлине и заработал Русский институт в Праге. Параллельно в Вильнюсе состоялся очередной «Форум Свободной России». Как мне кажется, ситуация такая: Ходорковский (несмотря на его знаменитую прижимистость, известную всем, кто был знаком с ситуацией в ЮКОСе) — сегодня единственный, кто инвестирует в российскую оппозицию реальные деньги. Вильнюсский же форум переживает явный кризис: во-первых, происходит явная инфильтрация в его руководство путинских «сислибов» (на последнем форуме уже одну из главных ролей играл Марат Гельман, один из создателей путинской «пропагандонской» системы в начале 2000-х). Во-вторых, что касается учредителей и лидеров Вильнюса, то у Гарри Каспарова есть своё понимание сути путинского режима (во многом верное, но для сислибов неприятное), но денег нет. И все предыдущие свои проекты («Солидарность», ОГФ и пр.) он неизменно проигрывал. А другой инициатор Вильнюса, Андрей Илларионов — не всегда адекватный эксперт-одиночка, тоже тот еще организатор.

Вывод? Наиболее «респектабельная» часть Вильнюсского форума охотно примкнет к структурам Ходорковского. Остается, правда, радикальная «демшиза», игравшая в начале этого процесса значительную роль. Часть этой публики тоже может интегрироваться в систему МБХ (например, Евгения Чирикова с её ресурсом «Активатика»), но тут уж Михал Борисыч будет выбирать. Всех отбракованных сбросят с парохода — но разве «демшизе» привыкать?

Таким образом, в ближайшем будущем в российской оппозиции будет два центра силы: один вне России, другой — внутри. И называются они «Ходорковский» и «Навальный».

Какое это имеет отношение к Украине? А такое, что если Навальный на внешнеполитические темы высказывается скупо и туманно, то Ходорковский несомненный державник, приверженец «либеральной империи». Приди он к власти, братания с Украиной ожидать можно вряд ли. Вообще ведь генеральный проект МБХ можно так сформулировать: дождемся ухода Путина, а затем, используя тех же людей, тот же аппарат — запустим проект «более приличной» России, без раздражающих крайностей ( но «территориальная целостность» — святое!).

Сегодня стоит внимательно прислушаться, например, к тому, что пишет блогер Александр Морозов — недавно он стал во главе Русского института в Праге и озвучивает многие заветные мысли Ходорковского (другой такой ретранслятор МБХ — живущий в Англии политолог Владимир Пастухов). Морозов человек проверенный: он был пиарщиком РПЦ, идеологом сконструированной в Кремле партии «Справедливая Россия», редактором принадлежавшего Глебу Павловскому «Русского журнала», но в силу ряда обстоятельств (скорее личных) «выпал из гнезда» — как и его шеф Павловский.

И вот что пишет Морозов о президентских выборах в Украине. Его центральные тезисы: 1) Кремль будет всеми силами пытаться дестабилизировать ситуацию в период избирательной кампании. И это — опасность страшная и реальная. 2) В этой ситуации пусть лучше у власти останется Порошенко — стабильность прежде всего. «Порошенко самый стойкий и принципиальный противник Кремля».

Вообще надо отметить, что в последние несколько лет российская «либеральная оппозиция» явно охладела к Украине и Майдану. Хорошим тоном стало надменно иронизировать над fail state, вздыхать «ничего не получилось, всё было зря», а окончательным триггером этой перемены настроений стал троллинг Аркадия Бабченко, неутомимо и бесцеременно тыкающего дрыном в болевую точку нечистой совести русских либералов, вдобавок осознавших, что «Путин навсегда», а жить как-то надо. Часть радикальной «демшизы» по-прежнему железобетонно «за Украину» — но это не значит, что она адекватно понимает происходящее там: в этой среде тоже правят бал разного рода мифы.

Вот и в постах Александра Морозова сразу обнаруживается незнание «матчасти» ( а потому, что «надоело»; другая там жизнь и ну их к бесу…). Он говорит об опасности «дестабилизации» и необходимости поэтому продления президентства Порошенко, в то время как украинские политологи в массе своей едины: в случае, если каким-то чудом (или административным ресурсом) нынешний глава государства переизберется, то 1) даже если нового Майдана не произойдет, его легитимность будет крайне ограниченной, основные соперники её не признают 2) ему обеспечена обструкция в Верховной Раде 3) весь второй срок он будет «хромой уткой» и никакой свободы действий у него не будет. То есть именно этот сценарий и станет той самой «дестабилизацией» и опасной для Украины турбулентностью, которых так боится (или делает вид) самая влиятельная часть российской оппозиции. Гипотетическая победа Порошенко неизбежно была бы пирровой, и она несет в себе именно опасность — опасность пролонгации в Украине олигархической системы, в которой власть связана с бизнесом, в которой ключевую роль играют пиар и демагогия. Да,на сегодня в Украине реально существуют политическая конкуренция и плюрализм СМИ, но ведь и в России «карлик начинал с малого», перефразируя название фильма Вернера Херцога.

В то же самое время любой другой победитель выборов получит все-таки карт-бланш ну хотя бы на год, а если это будет Юлия Тимошенко, то она скорее всего назначит досрочные выборы в Раду сразу же, и политическое поле в Украине может быть переформатировано под новые задачи демократическим путем. Это, повторю, преобладающее среди украинских политических аналитиков мнение.

Что касается второго тезиса А.Морозова, то на деле Кремль не имеет шансов напрямую повлиять на выборы: бывший электорат Януковича и партии регионов находится большой частью за пределами страны (в ДНР и ЛНР), да и самосознание даже критически относящихся к власти украинцев за эти годы сильно изменилось: «голосу России» уже почти никто не внимает с доверием. В Украине, кроме того, реально существует ОБЩЕСТВО. Не то фейковое «гражданское общество» в России, которое на деле представляет собой различные группы обслуги, присосавшиеся или к госаппарату, или к корпорациям, или отдельным олигархам (всё это сегодня, в общем, слиплось в один правящий клан/класс), и надевшие личины «благотворителей», «правозащитников» или «экспертов» — а общество в его нормальном понимании. Оно и в Украине не идеально, но все же там является отдельным субъектом, влияющим на ход событий. В Украине реально существует общественное мнение — именно поэтому Порошенко и потребовался томос, потребовались какие-то шаги по перестройке армии; ему надо перетянуть общественное мнение на свою сторону. Но так же, как он не смог отказаться от коррупционных (по сути) схем поведения, так и во всех этих шагах превалируют пиар и демагогия, а не реальное содержание.

Итак, ни гипотетическое вмешательство Москвы, ни судьба действующего президента не могут считаться, по моему убеждению, главной интригой предстоящих в марте выборов президента Украины.

В чем же эта интрига?

В том, что она полностью совпадает с центральной коллизией сегодняшней мировой политической повестки дня.

Одно из последних событий политической жизни Украины: объединение «Демократический Альянс» предложило заключить тройственный союз Анатолию Гриценко, мэру Львова Андрею Садовому (оба политика уже выдвинулись в президенты) и популярному рок-музыканту Вакарчуку. Предполагается, что в итоге основным кандидатом станет Гриценко (ранее в его команду уже вошли политики Томенко, Катеринчук и Чумак). На пресс-конференции «ДемАльянса» по этому поводу можно было увидеть за спинами фронтменов слоганы типа «Популизм не пройдет!» и «Время компетентных!».

Вот оно, заветное слово: «популизм». Криками об этой новой ужасной угрозе человечеству забиты социальные сети, об этом твердят ученые эксперты. Можно сказать, «все прогрессивные силы» борются с популизмом, который «наступает» и вот-вот установит свою безжалостную диктатуру. Эксперты указывают на тревожные симптомы: вот в Испании вылез какой-то «Подемос» и получил много голосов на выборах, во Франции какие-то «желтые жилеты» бузят….

Это и будет, по моему глубокому убеждению, главная коллизия предстоящих украинских выборов. Кто победит: «компетентные и ответственные» или опасная «популистка» Юлия Тимошенко? Впору перефразировать Ф.М.Достоевского: «Диавол борется за души людей, а поле битвы — Украина».

Но почему бы сперва без истерики не разобраться в том, что такое «популизм» сегодня? Вот, например, авторитетный экономист Сергей Гуриев пишет: « В экономической и политической науке термин «популизм» сегодня переосмысливается. Раньше он относился к левым латиноамериканским политикам и трактовался как программа, основанная на популярных, но невыполнимых обещаниях — тех, на которые нет денег. Сейчас популизм определяется по-новому. Популисты — люди, которые пытаются противопоставить народ коррумпированной элите. Которые говорят: «Я ставлю во главу угла народ, а элита коррумпирована и неподотчетна».

На мой взгляд, дефиниция Гуриева является по меньшей мере неполной. Он указывает на один лишь пункт в риторике тех, кого называют «популистами». Важный, но не главный. Я бы сказал, что политик- «популист» — это тот, который прежде всего ориентируется на желания своих избирателей, населения своей страны, на их социальное самочувствие. В принципе, традиционно таких политиков называли — в широком смысле — демократами. «Популизм» — это на деле форма обратной связи с избирателем. Искаженная, да — но ведь и вся расхваленная У.Черчиллем демократическая система сегодня существует в искаженном виде: она сведена к процедуре выборов, когда на самом деле она гораздо шире и является целым комплексом институций (но вам об этом почти никто не говорит. Чтобы не отвлекаться, отошлю к содержательной публикации на эту тему — https://syg.ma/@alexandr-zamyatin/diemokratichieskaia-tochka-zrieniia).

Если трезво взглянуть на весь сегодняшний хайп вокруг «наступления популистов», то приходишь к выводу, что перед тобой истерика неолибералов, которые долго вполне себе спокойно правили современным миром, но тут вдруг 1) «вылезли какие-то несистемные движения снизу и проходят в парламенты!» 2) «мы вроде уже додавили почти «социальное государство», а тут вдруг появляются политики-ренегаты, которые опять за социальную защиту!».

Риторика что тэтчеристов ( и вообще социал-дарвинистов на Западе), что гайдаро-чубайсистов в России (которые никуда из российского правительства и не уходили — «патриотическая» демагогия Путина отдельно, а людоедская социальная политика отдельно) всегда строилась на «компетентности и ответственности». «Да, люди будут жить тяжело лет десять, но зато мы сделаем экономику эффективной, проведём радикальные рыночные реформы». Как будто экономика — это некая отдельная от людей и более важная чем какое-то там благополучие планктона субстанция, какой-то священный остров Лапута, витающий в космосе.

На самом деле «люди живут тяжело» — но власть, сращенная с бизнесом, но корпорации… но олигархи… но обслуга правящего класса… все эти категории «более равных» живут очень хорошо. В этом и цель перманентных «радикальных реформ», «модернизации» и «оптимизации». В этом и причина испуга правящих кланов перед феноменом «популизма» — есть что терять.

В посткоммунистических странах Восточной Европы все эти страшилки о «популизме» и «левой угрозе» всегда были популярны — причиной тому «принцип маятника». Обслуживавшая казарменный «социализм» интеллигенция и всякого рода образованщина от коммунистической мифологии метнулась сразу к неолиберальной и даже ультраправой. В Польше, правда, здравый смысл возобладал довольно быстро, но, скажем, в России и Венгрии этот массовый психоз очень помог установить клептократические диктатуры Путина и Орбана.

Украинское общество, я считаю, правильно делает, что отвергает как оскорбительные поучения Кремля, так и «советы из-за поребрика» российских либералов. И многие эмигранты типа мутного Ильи Пономарева или припадочного Павла Шехтмана вряд ли помогут в строительстве новой Украины. Но вот сам опыт России последних 25 лет осмыслить необходимо. Ведь именно «радикальные (квази) реформы» ради самих реформ и «шоковая терапия», направленная против людей, всё это, проделанное топорно и безжалостно, и привели к диктатуре Путина. А топорно всё делалось намеренно, чтобы ресурсы страны и её инфраструктура оказались в руках определенной группы номенклатуры.

Сегодня Украина стоит перед важной развилкой. Есть три возможных варианта развития событий. Первый — это пролонгация на второй срок президентства Порошенко, то есть воспроизведение властью самой себя. Штука банальная, апробированная Россией и большинством государств СНГ. Это — закрепление бюрократическо-олигархического пути, свернуть с которого будет тем труднее, чем дольше один клан будет у власти и укоренится в госаппарате.

Второй вариант связан с появлением на политической авансцене Владимира Зеленского. Для широкой публики это, возможно, и неожиданно — но для политологов всё прозрачно. Успех «движения Пяти звезд» в Италии, стремительное вознесение в высшие сферы телевизионных комиков в Британии и других странах — всё это произвело сильное впечатление на избирательных технологов. А поскольку среди них много туповатых и ленивых, то велико и искушение клонировать удачный сценарий. Но что за Зеленским?..Его уже сейчас называют «украинским Макроном». Но что случилось с «настоящим» Макроном? Его попытка установить неолиберальную диктатуру подняла Францию на дыбы. И милый кабинетный мальчик стал быстро сдуваться….

Третий вариант — Юлия Тимошенко.

Я прекрасно понимаю, отчего у неё такой высокий антирейтинг. Дело даже не в том, что в начале своей карьеры она была интегрирована в «дикий олигархат» первого периода независимости Украины — ни один заметный политик из тех, кто и сегодня в «обойме», этого не избежал. Некоторые так и «сгорели»; Тимошенко прошла через всевозможные пертурбации, в том числе тюрьму, показав стойкость, редкую способность к регенерации и даже, я бы сказал, отмороженность. А это — качество, нужное президенту Украины в столь сложной обстановке. Я вот не уверен , что несомненно добропорядочный человек Анатолий Гриценко сможет не поддаться давлению, например, Международного валютного фонда. А что Тимошенко сможет гнуть свою линию, в это верят даже её противники (правда, они этого и боятся).

Ей сильно повредила эротико-религиозная агитационная стилистика, все эти «Выйти из сумрака!», вся эта стилизация под Жанну д’Арк и Лесю Украинку, вызывавшая в свое время ироническую усмешку у интеллектуалов. Юлия Тимошенко играла на эмоциях, играла форсированно — и эта пружина не могла не ударить в обратную сторону. Но при выборе путей развития своей страны стоит ли руководствоваться только эмоциями?

Сегодня даже технологи из её же избирательного штаба критикуют предвыборные программы Тимошенко за «патернализм». Но такие её высказывания, как «существующий курс власти на обеспечение только минимальных социальных стандартов жизни несет сокрушительный эффект для страны в целом… Необходимо совершенствовать институциональную среду в целом. Все общество находится под давлением системного бытового стресса, разворачивается социально-демографический кризис. Государственные органы в значительной степени переложили на плечи населения бремя обеспечения необходимого минимума базовых потребностей общества» вполне реалистичны, а то, что она думает о массовом избирателе, рядовом украинце — разве плохо?

Патернализм — это когда свои планы лидер проводит «через колено», ставя общество перед уже свершившимся фактом проведенных реформ, пусть даже «хороших». Но открытое обсуждение планов, подписание Общественного договора, изменение Конституции в плане ограничения полномочий президента и парламентской республики — это как-то с патернализмом не вяжется. Еще бы ограничить президентство одним сроком, как это сделано в Южной Корее….

Вот таким я вижу выбор, который предстоит сделать украинцам. Или присягнуть мифу бюрократически-авторитарному («ну раз уж он правит нами, так пусть и дальше»), или технократически-неолиберальному («доверьте власть компетентным. Мы знаем что делать, а вы сидите тихо»). Либо — попытаться строить демократическое социальное государство, двинуться в сторону такой европейской страны «завтрашнего дня», как, например, Исландия (с украинской конечно, спецификой).

Что победит — мифы, эмоции или прагматизм — узнаем через 2 с небольшим месяца.