Архив рубрики: Исторические заметки

“История есть ссылки одних фантазеров на других”, сказал А.Невзоров. Однако предположим, что история – всё же наука. Научный метод предполагает построение гипотезы, проведение эксперимента и получение результата, подтверждающего гипотезу или её опровергающего. В истории, как науке, непросто придерживаться этого метода, ведь то и дело приходится строить гипотезы на основании результатов “эксперимента”. Тем не менее, внимательное рассмотрение прошлых “экспериментов” может уберечь от повторения самых неудачных из них.

Заир Смедляев – Урок истории.

В этот день 1711 года, плененый крымскотатарскими воинами Петр Первый, именуемый в тюрском мире, как «Дели Петро», обращается с мольбой о пощаде к турецкому Султану.
Позже он будет выкуплен боярами по его весу чистым золотом, а так как их жадность преобладала над всеми остальными понятиями начались торги, мы же, мол, выкупаем царя, а не его одежды, тогда было принято решение забирайте его без одежды. После подписания Прутского мирного договора, он голым и был освобожден из плена, ведь бояре на одеждах сэкономили.
Возможно, что этот факт и лег в основу «Табачного капитана» и сказки «о новом платье короля».

ЗАЛОЖНИКИ ПРОТЕСТА.

9 апреля, на следующий день после проведения Антикризисного Митинга в Москве, организованного «Новой оппозицией», мой фейсбучный друг Эдуард Молчанов разместил у себя на страничке пост. Снабдив его множеством фотографий с места событий. Вот одна их них. Характерная. Соответствующая содержанию текста – «ВСЕ ФЛАГИ ВМЕСТЕ».

Флаги, конечно, бросились в глаза. Возникло даже дежавю. Где-то я это уже видел. Давно. И неоднократно.

Ну, и пост, конечно чудесный. Задушевный:

«Наконец-то возобладала логика: в борьбе против общего врага важны не затаенные убеждения, а единение усилий, чтобы его преодолеть – пишет Эдуард. До 26 марта мы называли себя оппозицией, но ею не были. Чтобы ею стать, надо, сняв с себя шапку-невидимку, быть услышанными. Нам, лишенным средств массовой информации, остается единственное средство – выходить на улицу. На улице мы видны и слышны, на улице мы узнаем друг друга, учимся доверять друг другу, возрастаем в количественном и качественном отношениях, и способны победить, как то не раз случалось в истории нашего отечества».

Ах, да. Вот оно. Вспомнил.

Летом 2014 года Московским городским судом было вынесено обвинение руководителю оппозиционной партии «Левый фронт» Сергею Удальцову и его сподвижнику Леониду Развозжаеву. Оппозиционеры были обвинены как организаторы произошедших в мае 2012-го беспорядков на Болотной площади. А также несостоявшихся антиправительственных выступлений в ряде российских городов. Несмотря на то, что Сергей Удальцов и его соратник отрицали свою вину, они были приговорены судом к 4,5 годам колонии. Развозжаев уже на свободе. В августе 2017 года истекает срок заключения Сергея Удальцова. Сергей последовательно отстаивает идею построения в России социализма. Единственно приемлемым методом реализации данной идеи он считает «демократизацию буржуазной революции. Прямо Гальперин наших дней.

Но я не о Болотной. Ей предшествовали прогулки несогласных, точнее марши. О них пойдет речь.

 «Марши несогласных» — это общее название уличных акций российской оппозиции, направленных на реформирование политического устройства России, организуемых коалицией «Другая Россия» и проходивших в крупных городах с конца 2005 по конец 2008 года.

Основные лозунги акций: «Нам нужна другая Россия!», «Россия без Путина!», «Это наш город!», «Нет полицейскому государству!», «Долой власть чекистов!», «Свободу политзаключённым!»

Главные участники: Гарри Каспаров, Эдуард Лимонов, Cергей Удальцов, Михаил Касьянов.

Один из таких Маршей состоялся в Питере. 10 лет назад, 3 марта 2007 года.

Получается, что «Новая оппозиция» приняла на себя эстафету «Другой России». «На круги своя»

Вследствие ли не выученных уроков?

По мнению участника тех событий Даниила Коцюбинского «то был первый и единственный успешный марш. Потенциал той формы протеста тогда же и был исчерпан».

«Мне кажется, комментирует Даниил уже параллели с событиями 26 марта 2017 года, сейчас никакой большой уличный протест (заведомо беспрограммный и возглавляемый продажными либо идиотскими вождями) вообще не нужен. Оно только на руку полицейскому государству. Как раз эпоха Маршей несогласных это и доказала.

Уличный протест может иметь сегодня смысл только по конкретным поводам.
Эпоха “больших программ” – в прошлом, увы. Про стратегию, программу и т.п. я писал 10-20 лет назад очень много. Ни к чему это не привело. Россия не способна ни на какую политическую активность “снизу”. Это факт, и с ним невозможно не считаться» – резюмирует Коцюбинский.

Я разделяю эту позицию. Мне кажется, нужно переосмыслить стратегию “протеста”. Чтобы не идти в хвосте его тактики. Давно нужно было бы извлечь уроки. Ещё из первой волны протеста. Чего не сделали ни участники второй его волны, условно «болотные». Ни лидеры третьей, настоящей «волны пересмен».

Между тем, как это не парадоксально будет сказано: я бы отказался от “протеста”. В пользу целенаправленной борьбы.

Борьба – ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННЫЙ “протест”. Протест же – БЕСЦЕЛЬНАЯ “борьба”. Между «борьбой» и «протестом» столь общего сколь и отличного между «рефлексом» и «рефлексией”.

В одном случае это непроизвольная, мгновенная реакция живого организма на внешнее воздействие.

В другом – осознанная, долговременная реакция (самоанализ, осмысление) мыслящего существа на свои действия. Буквально: «обращение назад».

В первом случае, пользуясь политологической терминологией – это  бессознательная “борьба”. Протест, как рефлекс.

Во втором – спланированное действие. Осознанный, а потому целенаправленный «протест». Рефлексия.

Вот что, к примеру, я писал в 2009 году – когда марши ушли в прошлое, и им на смену пришла «новая стратегия»:

«Стратегия – 31» на самом деле видоизменённая ТАКТИКА маршей несогласных. Как и марши, она достигла своего потолка – 3000 человек для Москвы. «Тактика – 31» ещё может развиваться вширь – в регионы. Полторы десятку несогласных во Владимире, к примеру, проще постоять на площади, чем на ней маршировать. Но для развития вглубь эта тактика не приспособлена. Ставку свою она делает на число, не на качество.

Для качественных изменений в стране действительно нужна СТРАТЕГИЯ. Другая стратегия. Стратегия, наполняющая свободное собрание смыслом (во имя чего, для реализации каких целей…). А не бунт, ради красного словца. Нужна стратегия, конструирующая образ будущего, выдвигающая альтернативы настоящему. А не токмо ниспровергающая настоящее. Стратегия, взывающая к СИСТЕМНЫМ подвижкам, вместо подвижек ОЛИЦЕТВОРЯЮЩЕГО систему человека”.

Возвращаясь к посту Молчанова, флагам и к самой акции хочу обратить внимание на возникший у меня диссонанс.

В митинге участвовали представители, как минимум трех партий: «Партии националистов», «Парнаса», и «Партия 5 декабря». Само образование партий предполагает борьбу за власть, участие в избирательных компаний.

Между тем, основной посыл митинга, как и новообразованного движения – уличный протест. И принципиальное неучастие в выборах.

«Наша цель — власть, а средство — улица»  – скандировали призыв Юрия Горского участники митинга.

«Раньше река народного протеста текла в сторону выборов. Люди рассчитывали, что на выборах можно добиться перемен. Это была ошибка. На выборах добиться перемен невозможно. Перемены, как показывает история, произойдут в результате противостояния общества и власти на улице»  (из выступления Дмитрия Степанова на Народном сходе 03.12.16) .

Я пытался, было, получить комментарии от представителей этих партий. Нет ли противоречий в их поступках и действии?

Представителя «Парнас» мне найти не удалось. Но вот, что ответил один из руководителей «Партии 5 декабря» Сергей Давидис: “В России, где выборов нет, участие в выборах всего лишь один из и не самый эффективный инструмент“.

Он же. Там же:

“Просто в подавляющем большинстве случаев участие даже в существующих “выборах” – гораздо более эффективный способ воздействия на общество и власть”.

В том же духе, противоречивом, высказался на страницах «Независимой газеты» и Иван Белецкий:  [наша] «цель в «Новой оппозиции» политическое представительство и выход движения из маргинального пространства: «Националисты стремятся к полной легализации, к представительству в парламенте и выставлению своих кандидатов на выборы президента.

Он же. Там же (НГ):

“В условиях, когда фактически нет права выбора, решить дело может только улица, где граждане еще могут что-то выбрать. Тактика строится на увеличении союзов с разными политическими силами: уличный протест и уличные акции доминируют над выборами», – уточнил Белецкий.

Мутная позиция – бесплодный результат.

Цель протеста – про «тест вне политики», про бунт. Протест не связан с позиционированием – т.е. с предоставлением альтернативной повестки дня. Он обращен в прошлое, сводит с ним счеты. Протест противопоставляет себя избирательным процедурам, как способу построения будущего. И потому консервирует прошлое.

Мы, и те, кто призывает к бойкоту, и те, кто откликается на этот призыв, да и те, кто вне всякой политики – все мы заложники этого протеста. Бессмысленного, бесцельного, бесплодного.

Александр Пасховер. Заметки об авторитаризме.

За последние 40 лет в результате сопротивления низов на свалку истории были выброшены диктаторские режимы, которые казались вечными, даже за неделю до их свержения. Вот только некоторые страны, которые с разным уровнем успешности сбросили со своих плеч сановитых людоедов: Эстония, Литва, Латвия, Польша, ГДР, Чехословакия, Словения, Мадагаскар, Мали, Боливия, Непал, Замбия, Южная Корея, Чили, Аргентина, Гаити и т. д. Продолжение следует.
Ноги истукана, описанные в 2-й главе библейской книги пророка Даниила, те самые, что собраны из примеси глины и железа, “частью хрупкие” становятся все более рыхлыми и неустойчивыми.
Но почему у одних стран выходит относительно легко проститься со своим авторитарным, тоталитарным прошлым, а другие ходят как пони по кругу?
Частичный ответ еще в 1993 году дал Джин Шарп, доктор философии по политической теории Оксфордского университета (и множество других научных степеней).
Вот прочитал сегодня в его книге “От диктатуры до демократии”.
“Военный переворот, направленный против диктатуры, может казаться относительно легким и близким путем к свержению ненавистного режима. Однако он имеет серьезные недостатки. Прежде всего он не устраняет неравномерное распределение власти между населением с одной стороны и элитой, которая контролирует правительство и силовые структуры, с другой. Скорее всего, устранение от властных позиций конкретных лиц или клик просто создает ситуацию, при которой их место может занять другая группа”.
Как правило, после краха авторитарного режима для бюрократии наступает время тревожной неопределенности. Не ясно, насколько устойчива новая власть, не вернется ли старая. В этакой ситуации естественная стратегия среднего звена чиновников – ничего не делать, и попытаться все саботировать.
Кроме того, у политических режимов, приходящих на смену авторитарным, нет исторической легитимации. Так было при свержении Генрихом IV (первого из династии Ланкастеров) в 1399 году Ричарда II (последнего из рода Плантагенетов, заигравшегося в диктатуру, ничем не ограниченной власти), а затем в 1485 году свержение Ричарда III (последнего Йоркского) – Генрихом VII (первым Тюдором).
В первом случае, только уже Генрих V (герой битвы при Азенкуре), во втором случае Генрих VIII стали в полной мере легитимными правителями Англии (история любит улыбаться).
При переходе от диктатуры к более менее свободным и главное действенным формам правления зачастую требуется промежуточная власть. Она наносит удар по проклятому прошлому, и на этом ее миссия завершена. Пора уходить. Если она задерживается на долго, возрастает риск отката в прошлое.
Как заметил Егор Гайдар в своей книге Гибель империи:
“В этом состоит фундаментальная проблема, связанная с крахом авторитарных политических систем: ничто не гарантирует, что за ним последует формирование устойчивых демократических институтов”.
До сего дня было только два пути решения проблемы переходного периода: Или полная перезагрузка власти, или внешнее правление.
Авторитарные, и уж тем более тоталитарные режимы просто так, “по просьбе трудящихся” не самоликвидируются. НИКОГДА.

Мысль историческая и социально-политическая

Александр Зеличенко

Тема моей заметки – манифест доктора философских наук . (Вероятно – с товарищами, иначе не понять, почему он пишет “мы”.) Резолютивная часть манифеста – обращение к власти: отдайте власть в обмен на награбленное и гарантии безопасности. Указаны и реципиенты – получатели власти: Явлинский, Ходорковский, Касьянов, Илларионов и др. (кто эти др.? Кох? Греф? Кудрин? Чубайс Анатолий? А, впрочем, это как раз неважно). В общем – отдайте. Всё равно не удержете. А уж мы вернем Россию на столбовую дорогу истории, откуда ее большевики в 17-м сковырнули.

Фальсификаторам истории

Если кто-то не хочет искажения истории, он не должен скрывать фактический материал в секретных архивах. Если он это делает, то возникает обоснованное подозрение, что именно он и пытается историю фальсифицировать. Ложь художественная и «документальная» льётся с экранов широкой рекой. Вот уже и Джугашвили не палач, а «менеджер», и Ульянов мудрый, и Николай святой. Заглянем повнимательнее в историю Второй Мировой войны. Были ли десятки миллионов убитых достаточным условием победы. Читать далее Фальсификаторам истории