Александр Зеличенко. Национальная идея – стратегическая и тактическая.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Вообще-то стратегическая наша национальная идея вроде бы как всем и известна, хотя и греет далеко не всех – расходится эта идея с личной идеей многих: «хапнуть и пожить всласть».

Идея же эта стратегическая может быть сформулирована разными словами, но суть ее от этого не меняется. Можно сказать технологично – «Развитие». Можно религиозно – «оБожение». Можно исторически-геополитичеки – «Быть великими». Можно историософски – «Нести миру Свет». Можно еще как-то: про правду, справедливость и т.д.
Неважно, какими словами ее изложить. Важно другое – что воплощать эту самую свою идею мы совершенно не можем. Ну, то есть абсолютно. Так как движемся в строго противоположном направлении. Хотим одного, а делаем прямо противоположное. Не развиваемся, а деградируем. Не оБожаемся, а беснуемся. Миру несем не Свет, а тьму, поддерживая все самое темное, что есть в мире. А уж про величие тут и совсем говорить нечего. Какое тут, к лешему, величие!.. Если нас в восьмидесятые годы называли «империей зла», то тридцать лет спустя мы стали хотя и не такими имперскими, но гораздо злее, гораздо большим злом.

Почему так вышло? Потому что мы были мало умны, мало честны и просто мало добры. Включая лучших из нас. Что уж говорить про худших…

Получшели ли мы сегодня? Отнюдь.

И поэтому разговор про стратегическую нашу идею звучит таким сильным диссонансом. Какие там добро-величие-свет? Мерзость запустения – вот она, наша реальность.

Так что говорить нам нужно не о стратегической идее, а о тактической. Состоит же эта тактическая идея в том, чтобы развернуться – изменить направление движения. Вместо движения ко злу начать движение от зла. От падения перейти к подъему. Как это сделать?

Средство здесь только одно. Оно и должно стать нашей национальной идеей на обозримое время. Тактической. Но все равно на ближайшее будущее – единственной. Покаяние.

Без этого ничего не получится. Пока мы не увидим себя в истинном свете – со всей своей подлостью и со всей своей глупостью – ничего у нас не выйдет.

Пока мы не увидим мерзости всей своей экспансии – в Чечне, Грузии, Украине, в Сирии… Пока кровь и слёзы, пролитые там, не войдут в наши сердца, мы ничего не сможем исправить.
Пока мы не увидим, как сами, своими руками (а двигали руками наши фантазии про всё устраивающий рынок и про свободу личности делать чего душа пожелает) мы разрушили и нашу культуру, и нашу социальную инфраструктуру, мы не сможем начать чинить сломанное.

Пока мы не вспомним, как коммунистическая удавка, наоборот, душила любую личную свободу, лишая жизни и миллионы отдельных людей, и все общество в целом, мы так и будем вскакивать под музыку сталинского гимна со словами, написанными сталинским гимнописцем, мы так и будем бредить про эффективного менеджера и засыпать могилу упыря гвоздиками.

И пока мы не осознаем всё зло докоммунистической России – черту оседлости и погромы, голод и бескультурье деревни, апофеоз мещанства и беспросветность самодержавного будущего – мы опять-таки будем оставаться в грёзах.

Что же – в нашем прошлом вообще не было ничего хорошего? Совсем от него отказаться? А как же могилы предков?

Нет, хорошее было. Во все времена было. Но во все времена, всегда, оно было перемешано даже не с плохим, а с ужасным. И пока мы не отделим хорошее от ужасного, мы так и будем продолжать это ужасное тащить в сегодняшний день.

В общем, нужна работа понимания. Нужно покаяние. (Покаяние, замечу в скобках, это и есть понимание и только понимание, а вовсе не царапанье груди и пьяные слёзы «Какая же я сволочь!»).

А дальше простейший вопрос – а способны ли мы к покаянию? И простейший ответ: как общество в целом, сегодня, конечно же, не способны. Не хватает нам, как обществу в целом, для этого души – ни ума, ни сердца.

Тогда зачем же я об этом пишу? А затем, что обращаюсь я не к обществу в целом. А – только к тем, кто способен услышать. У кого души – ума и сердца – больше, чем в обществе в среднем. Любой общественный процесс всегда разворачивается: прежде, чем стать делом всего общества, он бывает сначала делом небольшой группы. То же и с покаянием. Прежде, чем общество в целом сможет понять его целительность и, более того, необходимость, это должны понять духовные лидеры общества – соль жизни, закваска…

Потому что иначе они не могут. Иначе они уже не соль. А помните, что бывает с солью, которая перестала быть соленой? Не помните? Погуглите: «Вы – соль земли».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Проверка только для незарегистрированных пользователей. Все комментарии премодерируются. *