Ихлов Евгений – Сакральный ” мясник”.

05.06.2019 0 Автор Taran

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Как-то иногда всё замечательно совпадает.
“Время возвращаться с Майданов” – заявил один из лидеров создаваемой “партии мэров” <русскоязычных городов> Кернес и анонсировал вынос переименования проспекта в честь маршала Жукова (с 2016 года – проспект имени генерала Петра Григоренко) на ближайшую сессию Харьковского горсовета.

И как раз исполняется 103 года началу знаменитого “Брусиловского прорыва” июнь-июля 1916 года.

Для себя я отметил, что попытки деконструкции мифа о маршале Жукове – это всегда пик духовного освобождения России, её стремления выпутаться из “бондажа” имперско-миллитаритского культа (всё жду, когда очередь “деконструкции” дойдёт до палача Измаила и Варшавы, точнее, её еврейского пригорода – Праги, генералиссимуса Суворова [конечно, солдаты обожали – ни один европейский полководец в последней четверти 18 века – “Века Просвещения” – не разрешал своим солдатам такое “чингисхановское” мародёрство {пресловутые “даю город на три дня”} и право на резню {возможность казакам походить с головами на пиках}, как этот любимец российско-советских учебников]).
Жуков – это квинтэссенция идеологии советского милитаризма, его “замкОвый камень”.
Его даже удачно использовали и используют для замещения Сталина (нужен же массам высший имперский символ), когда власти или отдельные ведомства, вроде минобороны, считают, что народный культ Сталина становится формой латентной фронды…
Можно сказать, что у русского коммуно-имперства два полюса – Сталин и Жуков, и наивные десталинизаторы считали возможным потеснить сакрализацию генсека сакрализацией его военной аватары (это как солдафонская голова шварцевского Дракона).

Скажу проще: степень “жуковизации” – это и степень советизации.
Поэтому там, где люди ещё считают себя “бывшими советскими”, но там, где “сталинолатрия” (эта подлинная стигма “Русского мира”) уже невозможна, эксплуатация “тени Жукова” является очень удачной пропагандистской находкой: мы ведь любим не правителя-душегуба, но полководца-победителя.

Дело в том, что генерал Григоренко не только герой последовательной диссидентской борьбы (и герой борьбы за права крымскотатарского народа), но и как военный теоретик – жестокий критик методов Жукова. Честно писал о его провальной тактике, ведущей к неимоверным потерям, но немыслимой жестокости, в том числе массовых приговоров собственных офицеров к расстрелу (начал эту практику с Халкин-гола, но тогда обречённых им успели помиловать), о том, что в армии куда больше ценили Конева и Рокоссовского, солдат берёгших куда больше…

Надо ещё вспомнить, что печально известные испытания на Тоцком полигоне в сентябре 1954 – это не просто варварство, это очень важный этап к подготовке наступательной Третьей мировой войны (танковый бросок к Рейну и Ла-Маншу – через полосу очищенную от солдат НАТО атомными ударами [в Риме, Париже и Бордо танкисты могли все по-умирать вповалку, как пожарные в сериале “Чернобыль”, уже прислали бы новоотмобилизованных]) и козырь для скорого – в феврале 1955 года – смещения с должности главы правительства соперника Хрущёва Маленкова, твердящего о невозможности победы в ядерной войне…

Поэтому выбор между именами Григоренко и Жуков для названия проспекта в Харькове – это выбор между человечностью и бесчеловечностью на войне.

И теперь об ещё одном генеральском культе, я имею ввиду Брусилова. Действительно, в июне 1916 австрийский фронт рухнул под Луцком. Целью российского наступления была помощь итальянцам, чем фронт на реке Изонцо уже трещал под австрийским давлением.

Теперь результаты: якобы фатально подломленная Брусиловским прорывом Австро-Венгрия в своей “агонии” сумела – осенью того 1916 года (правда, вместе с кайзеровскими частями) занять Румынию, обеспечив центральные державы зерном и нефтью, осенью 1917 прорвать итальянский фронт и почти дойти до Венеции (см. “Прощай, оружие” Хэмингуэя) – положение спасло только формирования заградотрядов из жандармов и повальные расстрелы – каждого 7-го! – в бегущих итальянских частях… Потом – зимой 1918 – австрийские части ещё займут юг Украины и реальной угрозой для них станут лишь партизанские отряды Махно…

А Брусилов потом провёл ещё одно наступление – в июле 1917, завершившиеся уже полным развалом армии и потерей 60 тыс. солдат и офицеров за несколько дней боёв.
Зато было обласкан большевиками и привлёчен ими к стратегическому планированию…

Так что советско-российский милитарный культ стоит на двух сакральных генералах-мясниках – Брусилове и Жукове…